Прокопьевск "прогремел" на всю страну в январе, когда в интернате стали гибнуть люди, а из сгоревшей сауны выносили трупы детей. Это не первая трагедия в небольшом городке Кузбасса. И, кажется, Прокопьевск уже свыкся с ощущением беды. Чёрный снег, ветшающая красота и бесконечная тоска – в пронзительном репортаже VSE42.RU.
Прокопьевск этой зимой выглядит сурово. Под плотным слоем снега едва различимы силуэты обветшавших частных домов. Сугробы подпирают заборы, ложатся на крыши, перегораживают узкие проходы между дворами, из печных труб тянется густой пар. В этой звенящей тишине слышно как с тяжёлым скрипом открываются калитки. Всё вокруг будто замедлилось. Зима здесь не фон – она часть повседневной жизни, в которой каждый дом живёт своей тихой историей.
А ещё здесь… странно темно. Хотя за окном – белый день. Чёрный снег, словно траурная вуаль, покрывает улицы. Он лежит вдоль тротуаров, на крышах, на ветвях голых деревьев – будто сама природа оделась в цвет угля и скорби. Пустынные улицы усиливают ощущение опустошённости.
Прошёл месяц со дня последней трагедии, потрясшей этот город. В воздухе витает не просто зимняя стужа – здесь пахнет горечью, отчаянием и невысказанной болью. Здесь ещё не успели утихнуть рыдания родителей, потерявших пятерых подростков в сгоревшей нелегальной сауне, ещё свежи цветы у ворот психоневрологического интерната, где погибли девять человек.
Если лютая дичь, то это – Прокопьевск
Криминал есть в любом городе – это неизбежно. Но если в Прокопьевске происходит ЧП, это почти всегда – сводка из самой жестокой криминальной хроники, это трагедии, от которых кровь стынет в жилах.
В ноябре 2024 года весь Кузбасс содрогнулся, когда узнал, что 12-летний мальчик сбежал из дома от родителей-извергов. Следствие установило: мать и отчим годами издевались над ребёнком. Мужчина разрезал ему верхнюю губу, ломал ногу кочергой, заставлял есть стиральный порошок. Мать выгоняла полураздетого на мороз, лишала еды, а ребёнок за два года ни разу не был в школе.
Лютой жестокости было предостаточно и в прошлом году. В сентябре во время распития спиртного мужчина зверски расправился со своим 54-летним собутыльником, нанеся не менее 187 ударов ножом и топором. А затем вынес изуродованное тело на лестничную площадку, где его нашли соседи.
Спустя всего несколько месяцев Прокопьевск вновь всколыхнул весь Кузбасс. На этот раз стало известно, что 14-летняя школьница вместе с приятелем безжалостно убила собственную мать. Женщине нанесли множественные удары ножом в голову и шею, а от тела подростки пытались избавиться и спрятали в подвале.
Агрессия прокопьевских подростков часто становится причиной попадания города в криминальную сводку. Меньше месяца назад стало известно, что следком расследует уголовное дело в отношении 15-летннй школьницы. Её обвиняют в пропаганде идей "Колумбайна" (движение признано террористическим и запрещено в РФ). А осенью прошлого года школьники ради развлечения разгромили местное кладбище и разнесли десятки надгробий.
На городских улицах, даже в окружении людей, сложно чувствовать себя в безопасности и трагических примеров масса. Неадекватный прокопчанин напал с ножом на беззащитную женщину. Потерпевшая мгновенно скончалась. Когда, пытаясь помочь, к ней подошла случайная прохожая, то мужчина набросился с ножом и на неё. Женщине, к счастью, удалось выжить.
В день публикации материала в Прокопьевске задержали 39-летнего местного жителя – ночью, пару суток назад, он убил супружескую пару. Ещё одна жестокая "резня" произошла чуть меньше месяца назад. Пьяный неадекват, вооружившись ножом, напал на 73-летнюю женщину прямо в хозяйственном магазине. Нападавшего скрутила продавщица. Другой психически неуравновешенный человек, считая, что его никто не ценит расцарапал 32 припаркованных во дворе автомобиля.
На дорогах Прокопьевска тоже неспокойно. Агрессивное вождение становится причиной жёстких аварий. Зимой 2024 года 76-летнего мужчину на пешеходном переходе сбил тонированный Mercedes. У водителя было 130 нарушений ПДД, но он продолжал ездить по городским дорогам. В сентябре 2025 года сотрудница следственного комитета сбила трёх школьниц. Девочки выжили, но оказались в больнице.
И даже к уже умершим людям в Прокопьевске относятся с особым цинизмом и жестокостью. В начале января в социальных сетях распространились кадры, на которых похоронщики вскрывали гробы, сбрасывали тела без одежды и мешки с останками из морга в траншею. По данным источника, так хоронят людей, оставшихся без родственников, в том числе бездомных.
И это лишь часть той лютой жестокости, которая творилась в Прокопьевске в последнее время. На фоне резонансных ЧП повседневные жалобы на разбитые дороги меркнут, но добавляют ощущения безысходности. Некоторые жители называют "дорогой смерти". Весной – ямы, зимой – скользкие подъёмы и спуски.
Ветхие дома осыпаются, рушатся крыши, балконы подпирают металлическими конструкциями. В соцсетях – фотографии трещин, протекающих крыш, отваливающихся фасадов. А за заброшками никто не следит. На территории бывшей колбасной фабрики погибли два 9-летних мальчика.
Отдельная тема – бездомные собаки. Стаи собираются около детских садов, школ и во дворах. В 2025 году собаки напали на школьника – он едва выжил. Были случаи, когда стаи врывались во дворы частных домов и убивали домашних животных.
Как признаются прокопчане в соцсетях, "город, как будто существует без хозяина". И такие вопиющие инциденты, как торговля колбасой в школе или поликлинике, как будто бы подтверждают их слова. Но самое странное, что наводит на размышления – это то, что случилось с городом и его жителями, если даже запредельное зло стало для него если не обыденным, то привычным?
Чёрный... безлюдный... бесперспективный
Неспешным шагом иду по аллее, на которой находится памятник комсомольцам, павшим в Великую Отечественную войну. Пересечение проспекта Шахтёров и улицы Комсомольская – Центральный район города. Но даже в выходной день здесь ни души. Лавочки, вросшие в сугробы чёрного снега, обшарпанные дома, огромные сосули, а сзади гигантский терриконик, у подножия которого находится та самая сауна, где оборвалось пять молодых жизней. Даже отъехав от этого трагического места на существенное расстояние, в ушах продолжает звучать гул самосвала – на фоне этого отвала он смотрится, как маленькая мошка, которая выгружает очередную порцию породы.
Под толстым слоем едкой чёрной копоти ещё видны следы былого величия – город строили с шиком, красиво. Недалеко единственный в Прокопьевске драмтеатр, основанный в декабре 45-ого и построенный как уменьшенная копия Большого, – памятник архитектуры регионального значения. В конце ХХ века Прокопьевск по праву называли "чёрной жемчужиной Кузбасса". Третий по величине город области, угольное сердце региона. В 60-е годы здесь строили шахты и обогатительные фабрики, экономика полностью держалась на "чёрном золоте".
Угледобывающие предприятия давали работу, строили дворцы культуры, поддерживали спорт, финансировали школы и больницы. День города здесь традиционно отмечают вместе с Днём шахтёра – символично и по-шахтёрски гордо.
Всё закончилось в середине 2010-х, когда один за другим начали закрываться угольные предприятия, а "жемчужина Кузбасса" – стремительно ветшать и превращаться в "кузбасский Детройт". Сегодня все 12 шахт, работавших в советский период, закрыты. Уголь больше не определяет ритм жизни. Мужчины ездят на вахту или ищут работу за копейки.
На популярных сайтах вакансий картина простая: продавец – 34–40 тысяч, пункт выдачи – 25–30, грузчик – до 29. Офис-менеджер – от 25. Курьер с личным авто – от 60. Самая высокая ставка – водитель автобуса: до 150 тысяч. Но таких вакансий немного. В остальном – выбор между стабильностью без перспектив в родном Прокопьевске или отъездом в другой город в поисках лучшего.
Останавливаюсь около маленького неказистого ларька, где вывеска обещает чебуреки, "которые будут сниться", чтобы купить воды. Резкий запах жжёного масла бьёт в нос. Чёрный ларёк от копоти и сажи, кажется выглядит ещё чернее. На белых откосах жуткие тёмные потёки. Рядом с ларьком грязно-жёлтые стены с обрывками объявлений. Продавец, не глядя, протягивает бутылку – её взгляд устремлён куда-то сквозь меня, будто я лишь тень, мелькнувшая в потоке бесконечного дня. Рядом – женщина лет шестидесяти, в тёплой шапке с помпоном.
"Всё течёт, да не к лучшему, – вдруг произносит она. – Раньше тут хоть запах был… человеческий. А теперь – масло горелое да снег чёрный".
Она вспоминает, как ещё пару десятков лет назад здесь гуляли семьями, как работали шахты, а в школах не хватало мест из-за наплыва детей: "Раньше тут жизнь кипела. А сейчас… Молодёжь уезжает. Кто остаётся – либо на вахту мотается, либо за копейки в магазине сидит".
И правда – информация о продаже квартир в Прокопьевске на сайтах объявлений встречается чаще, чем афиши мероприятий, в том же самом Интернете. Двушка 40 квадратов в центре – 1,85 млн, без лифта и с ремонтом "под себя". Чуть лучше – 2,2 млн. Евровариант – почти 4,7 млн за 52 метра. Однушка 31 метр – 1,75 млн, пятый этаж. Трёшки – 4–5,4 млн в зависимости от района. Цены не столичные, но и зарплаты здесь другие.
"Учителя держатся на честном слове, а дети ищут выход в темноте"
Около одной из школ, с обшарпанным фасадом, покосившимся и облупившимся забором, мне удаётся поговорить с преподавателем литературы – Мариной Ивановной. Она работает здесь 37 лет.
"Новые кадры? – переспрашивает она. – А зачем молодым сюда идти? Зарплата копеечная, стимулирующие – целый квест. Семью кормить надо сейчас".
Из 15 учителей, по её словам, только двое моложе сорока. Остальные – "старая гвардия".
"Мы-то ещё держимся. Но что будет через пять лет? А дети… дети будут искать себе развлечения где угодно. И не всегда это будет безопасно".
Её слова звучат особенно остро, когда вспоминаешь о пятерых подростках, которые просто хотели отметить дни рождения. Частная сауна работала с нарушениями. Пожар стал для них смертельной ловушкой.
"Развлечений нет – вот и пьют. А потом плачут"
У торгового центра стоит группа подростков. Больше людей поблизости нет, лишь пара человек, около желто-зелёной палатки с "щедрыми дарами камчатского края".
Корр.: "Чем занимаетесь?"
Подростки: "Да ничем. Вот и стоим".
"А чего ещё делать? – вмешивается второй. – Работы мало, перспектив особо нет. Алкомаркеты на каждом углу, а нормальных мест для молодёжи – раз, два и нету".
Внезапно в диалог ступает мужчина средних лет.
"Я здесь родился. И, наверное, тут и умру. Но детям говорю: уезжайте", – небрежно бросил он находу.
По чёрной тропинке иду рядом с ним, слушая краткий рассказ. Вопросы были лишние – накипело за годы жизни. Мужчина работал на шахте. Её закрыли десять лет назад. Теперь – вахта.
"Город как станция. Люди садятся на поезд и уезжают. А те, кто остаётся, просто доживают".
"Мы ещё держимся. Но сколько можно?"
Перед отъездом захожу в маленький, узкий, но уютный кафетерий. За стойкой – Ольга.
"Аренда растёт, клиентов меньше. Но если все разбегутся – тут совсем пусто станет. Мы ещё держимся. Но надолго ли?"
Уезжаю из Прокопьевска. Мелькают тёмные улицы, силуэты домов сталинской эпохи. Город, который когда-то строили с размахом и называли жемчужиной, сегодня молчит. Но его молчание наполнено голосами тех, кто здесь живёт. Голосами, в которых смешались усталость, горечь и – удивительно – ещё не угасшая надежда. Прокопьевск не сдаётся.
А трагедии – гибель девяти человек в интернате, смерть пятерых подростков в сауне – лишь подчёркивают глубину кризиса. Это не отдельные происшествия. Это симптомы болезни, которой болен весь город. Болезни, имя которой – упадок. Когда инфраструктура стареет, а люди живут в режиме выживания, цена ошибки становится слишком высокой...
