Десять лет назад урождённый кемеровчанин Никита Лобанов получил образование инженера-энергетика, но так им и не стал. В жизнь молодого человека ворвался Крайний Север. Сначала он отправился за полярный круг на пару вахт, чтобы подзаработать. А теперь работает, фактически, мэром – руководит жизнью модульных городков в тундре. Как переживают встречи со свирепыми белыми медведями и не менее лютыми северными ценами, как переносят холод и стресс в бескрайних снегах, как живут коренные народы и как люди находят на Севере свою любовь, читайте в нашем интервью с человеком очень редкой профессии – мэром "снежного городка".
Когда я заканчивал учёбу (учился в Рубцовском индустриальном институте), мой отец уже три года работал на Севере. Он и предложил мне попробовать. А я тогда подрабатывал механиком по выпуску в местном ПАТП. С зарплатой 13 500 рублей. Так что особо не раздумывал – поехал на Север на пару вахт подсобным рабочим с зарплатой 40 000. Надеялся в дальнейшем работать там по своему профилю – энергетиком.
Но через полгода меня поставили исполняющим обязанности коменданта городка. А потом перевели уже самостоятельно руководить объектом жизнеобеспечения на Крайнем Севере, в Ямало-Ненецком автономном округе. Это был международный проект, работали специалисты из разных стран. Французы, китайцы, индусы, шведы. Через переводчика общались.
В первый раз я провёл на Севере очень длинную вахту: за год был дома всего два месяца, меня перекидывали с объекта на объект. Хотя норма – это два месяца там, месяц "на земле". Энергетиком я в итоге так и не стал. А "пара вахт, чтобы подзаработать" длятся уже 10 лет.
Люди, которые живут и работают на Крайнем севере называют остальную часть России "землёй". Традиция сложилась из-за удаленности и ощущения изоляции. Северные регионы сильно отличаются от остальной страны: суровый климат, долгая зима, ограниченная инфраструктура, сложности с доставкой товаров. Жизнь там воспринимается как особая, обособленная. Поэтому "остальная Россия" для северянина – это как бы "нормальная" жизнь, "Земля" в противовес экстремальным условиям Севера.
Белый медведь – это первое, о чём думают люди с "земли", когда речь заходить про жизнь на Севере. Так что давайте сразу с ними разберёмся. Вообще живности на севере не то, чтобы очень много. Утки, гуси, леммнинги, песцы. Последние – как бродячие собаки у нас. Везде ходят, везде залезут, что-то воруют постоянно. Их прикармливать строго запрещено, но некоторые всё равно кормят тайком – за всеми не уследишь.
Но первое место – это белый медведь. Две недели по нашему городку ходил один мишка – учуял запах от столовой. С ним беда прямо была вообще. Мы закрыли все помещения, все контейнеры для утилизации. Но он уже учуял и не уходил. Убивать и ранить их строго запрещено.
А работу-то останавливать нельзя. И мы, получается, постоянно мониторили по камерам, где он сейчас. По городку постоянно ходил мини-погрузчик. Куда медведь, туда и погрузчик – ехали прямо на него, стучали по железу палками, он пугался и убегал. Так две недели и работали. Один раз я сам с ним столкнулся нос к носу, как в "Умке". Смотрю в камеру, не могу понять, где он – слился со снегом. Но я же помню, где мы его видели в последний раз. И вот выхожу из дома в направлении, где его быть не должно, поднимаюсь на снежную горку, а он в пяти метрах от меня. Я поджигаю фальшфейер в него, кидаю его. И он убёг.
Благо, никаких настоящих проблем он не создал, не цапнул никого. Потому что медведь – это страшно. Самый большой хищник в мире, если он схватит своими крюками-когтями, то всё. И убежать от него не убежишь. Мне показывали фотографии – что осталось после белого медведя от девочки. Ну, это ещё до меня случилось, я ещё тогда на Севере не работал. Девочка, кухонный работник, ночью вышла выносить мусор. И там оказался большой медведь. Ну и от неё практически ничего не осталось. Её узнали по золотой золотой цепочке на руке, по спецодежде. Даже голову раздолбил – съел всё, где были хоть какие-то жиры. Таких вот медведей-людоедов потом преследуют и убивают. Но пока он просто ходит по городку, мы ничего не можем ему сделать – он краснокнижный.
Это я ощутил сразу, как только устроился – у меня постоянно держалось высокое давление. Из-за кислородного голодания – там ведь нет деревьев практически. Максимум – это карликовые берёзки, а в основном сплошная тундра. Поэтому уровень кислорода низкий. И у меня полторы недели держалось давление там в районе 150,—170. Я был на контроле у врача, пропивал таблетки. И был пиковый такой момент, когда мне врач говорит: "Никит, ты пойми меня правильно, но если у тебя завтра будет такое же давление, я тебя буду обязан комиссовать. Ну всё, ну не климатит тебе".
Я всю ночь не спал, сильно переживал. Не хотел уходить с севера, вообще никак не хотел – я же приехал зарабатывать. Он мне измеряет давление и говорит: "Свободен. Иди хоть в космосе работай – 120 на 80". Может быть стресс подстегнул адаптацию, не знаю. Но больше проблем с этим не было.
Что касается холода, то минус 40 и минус 50 никого не удивят. Но я встречал минус 60. Это было в Карачаево, под Новым Уренгоем. Я проснулся ночью, пошёл в туалет на улицу. В минус 40 можно накинуть бушлат и сбегать прямо в трусах. А тут – чуть сразу себе всё не отморозил к чертям. Утром уже поняли, какой мороз ударил. Утеплиться-то можно, а вот дышать тяжело, воздух спёртый. Ну и открытых участков кожи оставлять нельзя вообще, сразу обморозишь.
Людям, у которых кожа сухая, приходится пользоваться кремами, мазями. Постоянно держат какой-то запас при себе. Мне повезло, кожа хорошо холод переносит, я вообще ничем не пользуюсь.
Конечно, я получал обморожения, несколько раз получал. Но ничего критичного – мочки уха и участки лица.
Огромное влияние сейчас имеет интернет. Если есть какая-то связь с "землёй", то людям намного проще. У меня были в карьере совсем удалённые объекты – не было связи вообще. Люди переносят такое сложнее – кто-то стрессует, кто-то переживает за семью, за то, что нет общения с семьёй, с ребёнком, с женой. Многие психуют, дёргаются без видимой причины. Коммуникация с "землёй" всё равно должна быть.
И самый важный момент, который за много лет осознал: если ты слишком долго ты на вахте находишься – свыше двух – трёх месяцев – начинаешь становиться агрессивным, нервы шалят уже. Из-за этого эффективность труда у людей падает. Люди устают, потому что работа там без выходных.
Люди нервные и агрессивные от природы, на Севере не приживаются – просто не выдерживают. Бывало, месяц отработает человек и просто падает. Ну, не для них это. Они начинают стрессовать, из рук у них всё валится. И на окружающих это, конечно, плохо влияет. А мы здесь все на работе в первую очередь. Мы сюда приехали зарабатывать деньги.
На некоторых объектах у меня прямо даже психологи были. Психологи, специалисты по адаптации – очень нужные в наших краях специалисты.
Чаще всего ты приезжаешь уже в готовый городок. И уже с этой базы отправляешься строить новый – людей возят каждый день. Но было и так, что я приезжаю на объект, а у меня просто тундра отсыпана песком и туда забиты сваи. То есть, на которых предстоит устанавливать здания с нуля, в голой тундре.
В таких случаях мы живём в мобильных вагонах на колёсах. Они цепляются к машине, загружается туда сухой паёк и всё, что по первой необходимости. Это питание, вода, дизельные генераторы небольшие, чтобы подключить электроснабжение и какой-то там строительный материал, чтобы начинать возводить. В итоге к месту стройки идёт колонна, караван с первоначальным ТНЦ.
Так что всё начинается с колёсных вагон-домов. Их можно поставить где угодно, они легко обогреваются, главное чтобы было топливо для дизеля. И, конечно, очень важно иметь неприкосновенный запас воды, пищи и топлива для генераторов. Обычно берётся на 30-40 процентов больше необходимого, на случай, если мы на какое-то время окажемся отрезаны от "земли" – из-за сильных снегопадов или метелей, допустим.
За это отвечаю непосредственно я, как руководитель. Например на одном объекте была проблема с доставкой воды. И нам пришлось задействовать резерв – два контейнера, забитых пятилитровками. Но там всё наладилось в итоге, ничего критического не случилось.
Вообще, воды на одного человека полагается 120 литров в сутки – с учётом питания и чтобы человек помылся. Это норма. И ежедневный душ – это норма.
Во-первых, это ценообразование. На севере всё гораздо дороже по сравнению с нашими посёлками в связи с отдалённостью объектов доставки. Те же самые фрукты, овощи, мясо, сладости – это намного дороже. Столкнулся с этим Алдане – это небольшой город в 500 километрах от Якутска. Съём однокомнатной квартиры там дороже, чем в Новосибирске, даже ближе к Москве. Сейчас меньше, чем за 50 тысяч в месяц "однушку" там не снимешь. Цены на продукты тоже "московские".
Любая техника в таких городах либо загоняется в тёплые боксы, либо не глушится вообще – иначе ты её больше не заведёшь.
Кинотеатры, театры, бары в северных городах тоже есть. Но они, по меркам людей с "земли", устаревшие и отсталые. Сюда вообще любая цивилизация позже доходит. Намного позже.
Но зато люди-северяне намного добрее и отзывчивее, чем на "земле". Если у кого-то трудности, ему точно помогут. По моему мнению, суровость климата людей объединяет, чтобы выжить – нужно объединяться. Например, если водитель увидит машину, вставшую на трассе, он обязательно остановится узнать, что случилось и нужна ли помощь. По другому здесь нельзя – помогаешь ты, потом помогут тебе.
В правилах внутреннего распорядка компаний прописано, чтобы мы помогали представителям коренных народов. Например, хлеб часто для них выпекают в наших столовых. Вот вам пример: приезжает в наш городок ненец. В нартах (по ненецки – хан), запряжённых оленем. Они, кстати, и летом на нартах ездят.
Так вот, он спрашивает меня: "Есть мука?". Я иду к повару, спрашиваю: "Слушай, можем дать там килограмм пятнадцать?". Он говорит – без проблем, есть лишние полмешка, килограммов 25. Отдаю ненцу, спрашиваю, нужно ли что-то ещё? Он отказался, поблагодарил. А потом говорит: "Нужна рыба оленина?". Я спрашиваю – "Почём?". А он – "Какой почём!" – и подарил мне ногу оленя и трёх муксунов (очень ценная промысловая рыба – прим. ред.). Я несу всё это в столовую, говорю "Тань, у нас тут доппаёк". Городок был маленький, 30 человек всего – вкусненького хватило всем.
Вообще, свежая оленина, это такое – я просто ничего вкуснее в жизни не ел. Но в целом богатой кухню ненцев сложно назвать, в основном оленина и рыба.
Живут они по традиции в чумах, главное занятие – разведение оленей. Мы общались с одним ненцем, он говорит: "Вот у меня маленькое стадо – всего 500 голов". Я говорю: "Ни фига себе, маленькое". А он – "У соседа 2 000 голов оленей. Вот это уже хорошо". Вот такие у них там ценности.
Но надо понимать, что у них в чумах есть и новейшие достижения цивилизации – ноутбуки, телефоны, спутниковые тарелки и связь. У многих и снегоходы. Они и сами зарабатывают и правительство их обеспечивает, как малый коренной народ Крайнего Севера.
В тундре ориентируются просто бесподобно. Я спрашиваю: "Как ты не блудишь в тундре?". А он – Говорит – "А так же, как ты не блудишь в своём городе. Я здесь каждую сопку знаю". У него однажды в метель посреди тундры закончился бензин у снегохода. И он от снегохода спокойно дошёл до родственников, живших в 10 километрах. В метель. А вот когда он приехал в город Надым, то сразу потерялся в "этих наших могоэтажках". Говорит: "Вот как у тебя в телефоне навигатор по городу, такой у меня навигатор в голове по тундре".
Алкоголь запрещён строго-настрого. С этим вообще никак. Уже на въезде проверяют служба безопасности заказчика и наша собственная служба безопасности. И потом по объекту регулярно проводятся обходы и досмотры. Это строжайшее табу.
Досуг для работников всегда организован. Ну вот, допустим, берём конкретно самый крупный объект которым я руководил – на 5 000 человек. Там были специалисты по адаптации, которые проводили квизы, соревнования – шахматы, шашки, настольный теннис, армрестлинг, творческие мероприятия. В общежитиях у нас всегда бывают телевизоры и книги. То есть в каждом общежитии, в любом городке. Настольные игры различные – ходилки, "Мафия", там, "Свинтус" и так далее. Спортзалы есть, тренажёрка. После работы ты точно найдёшь, чем себя занять.
Всё зависит от компании-нанимателя. И разница в зарплатах может быть очень большой у разных работодателей. Нижняя планка – подсобный рабочий, у него зарплата начинается от 80 тысяч рублей в месяц. Но может доходить и до 200 тысяч. Очень многое зависит от специфики выполняемой работы. У некоторых сварщиков может доходить до 400 тысяч – зависит от опыта и сложности работы. У монтажников тоже высокие зарплаты. У руководящего состава зарплата начинается от 100 тысяч и может доходить до очень серьёзных сумм.
Нужно ещё учитывать тот факт, что здесь, на Севере, деньги тратить фактически некуда. Здесь ты живёшь на полном обеспечении. В крупных городках бывают небольшие магазинчики с продуктами или маленькие кофейни. Но много денег там не оставляют. И домой человек привозит или отправляет всё, что заработал.
В наших городках женщин – не более 20% от общей массы, чаще меньше. Это не только работники кухни, как принято считать. Это бухгалтерия, кладовщицы, маляры, производственно-технический отдел, контроль качества.
Естественно, мужчины окружают их вниманием. И для романтики место и время находятся, хоть мы и работаем постоянно. В городках, где я работал, четыре пары образовалось за всё время. Познакомились на Севере, а сейчас женаты и дети есть.
Но никакой истерии по женщинам здесь нет. У большинства здесь в смартфонах любимые жёны, подруги, дети. Люди знают, что "на земле" их ждут и любят. И что они скоро увидятся.
Я уже 10 лет работаю в этой сфере. И в ближайшее время заканчивать не собираюсь. Чего я хотел бы теперь – это поучаствовать в проекте "с нуля", когда он ещё на бумаге. У меня накопился большой опыт, я зачастую вижу ошибки, которые были совершены ещё на начальном этапе, до старта строительства городка. И часто думаю, что можно было бы иначе распорядиться средствами, людьми и материалами. Очень хотелось бы приехать на объект с собственным проектом и заняться его возведением и пусконаладкой. Но прямо сейчас я уезжаю на вахту на действующий объект. Так что это пока ещё только мечты.
И ещё одну мечту пытаюсь исполнить уже сейчас – взялся писать книгу. Пока не стану говорить о её содержании. Рабочее название – "10 лет вахты, или как я приехал поработать пару вахт". Я ведь сначала планировал, что так и будет – две поездки и всё. Все эти годы говорю себе – ещё одна вахта и хватит. И каждый раз искренне верю, что так и будет.