Ребёнок будет приходить заплаканный, начнёт ненавидеть школу и замкнётся в себе. А вы будете мучительно искать ответ на два классических вопроса – "кто виноват?" и "что делать?".
С ответом на первый из них можем помочь прямо сейчас – виноваты будете вы, любящий и заботливый родитель. Вы считали, что воспитываете настоящего мужчину, сильную и независимую женщину, высокодуховную личность, гения, человека новой эры (или о ком вы там ещё мечтали). А на деле – нарисовали на спине своего ребёнка мишень.
В этой статье мы подробно разберём все ошибки родителей, из-за которых дети становятся уязвимыми. Обозначим "тревожные звоночки" – признаки того, что ребёнок потенциально уязвим для травли. Прикинем, что делать, чтобы он избежал другой крайности – сам не стал агрессором.
А нашим тренером по защите будет семейный психотерапевт, руководитель Центра развития интеллекта в Кемерове Анна Аредакова.
Слово "буллинг", уже ставшее привычным для россиян, с некоторых пор вызывает сильное раздражение у одного очень важного и нужного ведомства. Поэтому использовать его в этой статье мы не будем. Во избежание.
Самые заботливые родители могут запросто превратить ребёнка в некий "контейнер", в который агрессор будет сливать собственные невыносимые чувства – страх, стыд и бессилие, объясняет Анна. И это не обязательно будет слабый или маленький. Главная "ценность" жертвы – неумение защищаться.
Наш эксперт выделяет четыре стратегии воспитания, фактически лишающие ребёнка защиты от травли. Вот как это делают родители:
Не нравится, когда будущий мужчина заливается слезами? Или когда принцесса кричит на маму и швыряет игрушки? А между тем, страх и гнев – это естественные и очень важные реакции. Их можно и нужно превращать в оружие для самозащиты, а вместо этого мама и папа заставляют ребёнка стыдиться своих эмоций. Малыш приходит к выводу, что бояться или злиться плохо. Но ведь невозможно никогда не злиться и ничего не бояться. Поэтому он приходит логичному выводу – "я – плохой" и начинает терзаться чувством вины. И параллельно – видеть угрозы вообще во всём окружающем мире.
– В ситуации травли такой ребёнок не просто боится удара – он боится собственной ярости, как доказательства своей дефектности. Он замирает, у него буквально отнимается способность защищаться, а его лицо выдаёт тот самый "испуганный, виноватый взгляд", который служит сигналом: "Бей, я стерплю, я заслужил", – описывает ужас ситуации Анна Аредакова.
Что делать: с пелёнок признайте право ребёнка на весь спектр чувств. Не вздумайте вслух выражать своё "фи" из-за того, что от вороны карапуз убежал, заохав. С каких это пор Маяковский стал авторитетом по части психологии (при всём уважении, он и сам-то был той ещё находкой для психолога)? И детскую ярость тоже выдерживайте спокойно и уверенно. Чтобы ребёнок знал – меня не перестанут любить, оттого, что я разозлился, испугался или плохо себя веду.
– Это не значит разрешить бить маму. Это значит – разделять чувство и поведение. Например, "Я вижу, ты сейчас в бешенстве. Ты имеешь полное право быть в бешенстве, когда твою игрушку сломали. Но драться, или биться головой об стену нельзя, это больно. Давай я подержу тебя, пока ты кричишь, или мы вместе побьём подушку, или нарисуем, какой злой монстр сидит у тебя внутри", – предлагает выход наш эксперт.
Так ваш ребёнок выработает очень важную способность – умение выдерживать конфликты и без паники принимать решения в острых ситуациях. "Если мама выдерживает, то и я выдержу" – отличная установка на всю жизнь.
Вот на этом спотыкаются миллионы родителей. Желание уберечь зашкаливает, мысль о любом вреде для ребёнка – невыносима. В заботе как таковой ничего плохого, конечно, нет. Но в итоге попытка малыша самостоятельно спуститься с крыльца воспринимается, как прогулка по тросу над Гранд-каньоном без страховки.
– Ребёнок не воспринимается как отдельная психическая сущность. Он – нарциссическое расширение родительской фигуры, то есть, другими словами – проект "Самый лучший ребёнок". Мама (или папа) предугадывает каждое желание, смягчает любое падение, встаёт между ребёнком и миром щитом, – категорически не одобряет Анна Аредакова.
Психотерапевт приводит в пример теорию Эстер Бик о "психической коже", хотя в нашем случае больше подойдёт термин "броня". Всё просто: защищая ребёнка от всего подряд, вы не даёте этой броне сформироваться. А когда вас не будет рядом, ребёнок останется голым и беззащитным.
– В результате к началу школы мы имеем ребёнка с размытыми границами. Он не умеет сказать "нет", потому что его "нет" никогда не имело веса. Он ждёт, что мир, как мама, угадает его нужды и уберёт дискомфорт. Когда же он сталкивается со злой насмешкой или тычком, у него просто нет внутреннего инструмента – он проваливается в ужас и беспомощность, потому что функция самозащиты была делегирована взрослому, которого нет рядом, – констатирует семейный психотерапевт.
Больше того, когда такой ребёнок сталкивается с агрессией, он зачастую не в силах даже толком осознать, что с ним происходит и рассказать об этом – настолько это не укладывается в картину мира, которую вы рисовали в первые годы его жизни.
Что делать: уяснить раз и навсегда, что ребёнок – это не ваш суперпроект. Это полноценная личность (ну, точнее, станет таковой, если вы прекратите строить из себя великого мага Гэндальфа). Одна самолично набитая шишка в сто раз эффективнее самых мудрых ваших объяснений. Поэтому срочно верните ребёнку право на боль и собственные границы.
Пусть он упал и разодрал коленку, ваше дело – обнять, успокоить и помочь проанализировать этот опыт. Пусть сам разбирается с братьями, сёстрами и сверстниками на детской площадке – ваше вмешательство потребуется только в самом крайнем случае. И да, пусть у него будут от вас секреты.
– Сепарация – это процесс признания: "Ты – это ты, у тебя будет своя жизнь, и я не всегда смогу или буду должен быть рядом, чтобы защитить. Но я верю, что ты справишься, потому что я дам тебе для этого инструменты, если ты меня попросишь об этом", – объясняет Анна Аредакова.
От создателей "Хорошие девочки так себя не ведут" и "У всех дети, как дети, а ты, бестолочь, в интернат/ПТУ/армию пойдёшь". Родитель критикует не результаты того, что натворил ребёнок, а наносит ему личное оскорбление. Если это ваш стиль воспитания, то потенциальных агрессоров можно поздравить: у них будет роскошная мишень.
– У ребёнка формируется то, что Дональд Винникотт называл "Ложным Я". Ребёнок понимает: любовь – это плата за соответствие образу. Истинные порывы, особенно агрессивные, жадные или сексуальные (в широком смысле), нужно прятать, иначе отвергнут, – рассказывает Анна Аредакова.
Полный возмущения родительский голос будет теперь звучать внутри ребёнка всегда. И когда его начнут дразнить, например, за неуклюжесть, он вспомнит, что папа-то обычно говорит точно так же, а значит это – правда. И он не то, что защищаться, даже возражать не будет. Безропотная, тихая жертва.
Что делать: взять за основу – личные оскорбления недопустимы. Вообще. Без исключений. Что бы ни произошло. "Ты бросил игрушку, она сломалась, это очень плохо. Собери все обломки, придётся тебе теперь обходиться без неё". Но фразы "ты плохой" в вашем лексиконе быть не должно.
А вот хвалить нужно, наоборот – за то, что "ты у меня есть". Произносите эту фразу почаще и не забывайте обнимать.
– Так мы укрепляем Истинное Я – центр субъектности, который знает, что он ценен сам по себе, а не за пятёрки и послушание. Такой центр очень сложно пробить насмешкой извне, – советует семейный психотерапевт.
Этот раздел может стать отличным подспорьем в выборе тренера, когда соберётесь отдавать ребёнка в спортивную секцию.
Классный наставник будет ругать юного спортсмена (пусть это будет, к примеру, хоккеист) так: "Ты защитник, зачем ты в атаку полез? Из твоей зоны они гол забили!". Даже если в отповедь проберутся пара-тройка тренерских матюков, это, в принципе, не так уж и страшно – ребёнок в любом случае будет понимать, что учитель анализирует его действия и требует другого подхода к игре.
А вот если тренер кричит "Ты команде гол привёз, баран!", то не стоит ему работать с вашим ребёнком, сколько бы титулов этот специалист не собрал. Капризовыми и Бобровскими становятся единицы, а остальные после такого хоккея живут с искалеченной психикой.
– "Он тебя стукнул? Не опускайся до его уровня. Будь умнее, уступи, пожалей его, у него, наверное, несчастливая семья". Это – одна из самых разрушительных родительских установок, – уверена Анна Аредакова.
Такой родитель фактически говорит ребёнку: "жалость к обидчику важнее, чем твои боль, обида и право на неприкосновенность". А дашь сдачи – будешь таким же плохим, как он.
Какой бы моралью не руководствовался такой родитель, последствия будут ужасными.
– Психика учится получать извращённое удовольствие от роли жертвы, потому что только в этой роли она чувствует себя "хорошей". В будущем такие дети бессознательно провоцируют нападки на себя, чтобы снова пережить этот знакомый, даже уютный, паттерн мученичества и получить порцию одобрения от внутренней родительской фигуры.
Давать отпор такой ребёнок даже и не захочет, что бы над ним не вытворяли. Ведь это разрушит тот образ, что выстроили мама с папой – образ святого и всепрощающего страдальца. О том, какой будет его взрослая жизнь, даже думать не хочется.
Что делать: открыто исповедовать здоровый эгоизм. Самосохранение и безопасность важнее вежливости. Ребёнок должен быть уверен: он не становится плохим из-за того, что постоял за себя.
– Нужно дать этически выверенное, но твёрдое разрешение на гнев: "Злиться на того, кто тебя ударил, – правильно. Это сигнал, что твои границы нарушены. Таким образом, родитель демонстрирует, что он на одной стороне с ребенком. От этого чувства, у ребенка формируется свой "внутренний стержень": "если родитель со мной, значит я в безопасности", – советует семейный психотерапевт.
Признаки того, что уязвимость уже сформирована, обнаружить несложно, если знать, на что смотреть. И если вы наблюдаете у своего ребёнка особенности, описанные ниже, это уже не "тревожный звоночек", а отчаянный набат. И менять курс нужно срочно, возможно, с привлечением психолога. Это будет трудно, гораздо труднее, чем заранее избегать провальной стратегии. Но при должном терпении всё получится.
Безропотное принятие вины: "Я толстый/тупой/рукожопый, поэтому меня бьют" – говорит ребёнок. Вот они, последствия вашей родительской критики. Ребёнок уже согласен, что его травят за дело. Посыпать голову пеплом некогда, нужно исправлять ситуацию.
Сразу предупреждаем: просто переобуться и твердить "нет, ты умный!" не получится, этого критически недостаточно. Вместе с ребёнком анализируйте мотивы агрессоров: "Чего они хотят, когда издеваются над другими? Может быть, с ними самими что-то сильно не так? Вот то-то же".
Ребёнок начал проявлять агрессию дома. Мучает младшего брата, кошку или, за неимением таковых, игрушки, так же, как его мучили в школе. Анна Аредакова называет это идентификацией с агрессором в безопасной среде.
Ругаться и наказывать нельзя, в такой ситуации чувство стыда вредно и опасно.
– Мы должны назвать реальность без осуждения: "Ты сейчас делаешь сестре так же больно, как тебе делают в школе? Причинять другим боль, в ответ на свою внутреннюю – это не выход. Давай подумаем, чем я могу тебе помочь в школе". Таким образом, родитель демонстрирует, что он рядом и готов помочь, – советует семейный психотерапевт.
Недомогание без медицинских причин: когда по утрам перед школой начинает что-то болеть или поднимается температура. Это не симуляция, это страх трансформируется в боль – конверсионный симптом.
– Спрашивать на прямую: "Ты не хочешь в школу, потому что тебя обижают?", часто бесполезно – стыд блокирует ответ. Эффективнее говорить языком тела: "Твой животик кричит о помощи. Похоже, в школе происходит что-то, что тело не может переварить. Давай вместе подумаем, что это может быть. Я не буду ругать, мне важно знать, даже самое страшное", – предлагает выход Анна.
Но помните: если сказали, что выдержите всё, нужно действительно выдержать и начать искать выход – спокойно и уверенно, как подобает родителю.
Эмоциональное омертвение и отрицание: самое страшное, по мнению Анны, состояние. "Да мне пофигу, пусть стебутся" – говорит ребёнок. И ему действительно уже не больно, он "закуклился". Это называется алекситимия, неспособность чувствовать. Вот только работает она не избирательно, ребёнок перестаёт чувствовать вообще всё – угасает сама личность. И достучаться до такого ребёнка будет очень непросто.
– Работать с этим нужно через медленное восстановление контакта с телесными ощущениями, например, замечать телесные сигналы у ребенка, и озвучивать их: "Когда ты говоришь "мне всё равно", ты сжимаешь кулаки. Похоже, твоему телу всё-таки не всё равно. Что бы тебе хотелось сделать этими кулаками прямо сейчас?". Таким образом, родитель не взламывает психологическую защиту ребенка, которая создалась на уровне травмы, а осторожно показывает, что за бронёй есть живой человек, – объясняет семейный психотерапевт.
Правила, в которые вы должны безоговорочно верить сами. Иначе никакие ваши наставления не сработают – дети моментально считывают фальшь.
1.В мире много зла и ты обязательно с ним встретишься
– Мы, взрослые, должны сами прекратить инфантильную ложь, что мир справедлив и все люди добрые. Мы даём ребёнку карту реальности, на которой обозначены опасные зоны. Задача взрослого обозначить границы нормы, – твёрдо уверена Анна Аредакова.
2. Ты имеешь право на злость
Во-первых, сами научитесь выдерживать чувства своих детей. А уже потом научите их, что гнев – это нормально и его не нужно бояться. Зато нужно научиться использовать только для самозащиты, а не для агрессии.
3. Мама и папа выдержат любую правду
Ребёнок должен быть уверен: что бы он вам не рассказал, вы будете всецело на его стороне. Он натворил, над ним сотворили – неважно. Важно, что родители не отвернутся и будут с ним до конца во всём. Если ребёнок будет сомневаться в том, что это так, он просто ничего вам не расскажет.
-Например, я говорю своим детям, что я их адвокат. И мне нужно всегда знать правду, даже если она ужасна, иначе я не смогу выстроить линию защиты. Поэтому мои дети точно знают, что могут опираться на меня в любой ситуации, – делится опытом Анна.
4. Твоя проблема – не "очередная неприятность"
Обесценивать травлю – это вообще самое страшное. Ребёнок гарантированно получает травму, а вы теряете его доверие. Максимум внимания и максимум серьёзности – это то, что вы обязаны продемонстрировать в ответ на рассказ об агрессивных одноклассниках. Разумеется, без впаданий в истерику и демонстрации праведной ярости с обещаниями люто покарать обидчиков вот этим кулаком. "Так, малыш, у тебя действительно проблема. Не бойся ничего, вместе мы её точно решим".
– Дети не растут без ран. И родители не могут быть идеальными. Но есть разница, между травмой, которая разрушает личность, и трудным опытом, который закаляет характер. Эта разница определяется одним простым, очень трудным фактором: был ли рядом хоть один взрослый, который признал реальность этой боли, и не отвернулся, – резюмирует Анна.