Денверский музей или куда утекают кузбасские мозги

  1658 
28 Января 2019, 09:00

Профессия палеоиллюстратора (художник, который рисует динозавров), наверное, одна из самых редких в мире. Этой специальностью нельзя овладеть ни в одном учебном заведении. Палеоиллюстратор должен обладать огромным количеством знаний. Примечательно, что один из этих редких людей, Андрей Атучин, родился, вырос и получил образование в Кузбассе, но признание к нему пришло далеко за его пределами. Сегодня Андрей работает в США, Канаде, Австралии. О современной палеонтологии, работе иллюстратора, проектах и планах он рассказал корреспонденту сайта VSE42.Ru.

С динозаврами по жизни

– Андрей, когда у вас появился интерес к динозаврам?

– Эта история уходит корнями далеко в детство, но то время я помню очень смутно. Вообще я всегда был увлечен динозаврами. А как именно проснулся интерес к ним, не припомню. Только какие-то отдельные эпизоды всплывают в памяти. Например, как мне подарили набор пластмассовых польских динозавров и других древних животных. Или как я с интересом смотрел по телевизору новости о находке древнего скелета и о том, как его вывозили вертолетом. А еще помню, как нашел в журнале "Наука и жизнь" какие-то статьи про динозавров и запоем читал их.

– Сегодня вы известный художник-палеоиллюстратор. Где учились рисовать?

– По большому счету я самоучка. Совсем не долго, около полутора лет, учился в детской художественной школе в Прокопьевске, откуда родом. Надеюсь, меня там еще помнят. Хотел, чтобы в школе меня научили хорошо рисовать. Уже тогда изображал на бумаге динозавров и однажды принес показать свои рисунки педагогам. Эта школа по-настоящему "вправила" мне мозги в плане творчества. Я получил много полезных знаний. Спасибо за это художественной школе. Позже я ходил туда к преподавателю по рисунку Николаю Кальпидису, чтобы подготовиться к поступлению в архитектурный институт, а потом в академию, но не поступил ни в одно из этих учебных заведений. Зато стал студентом биологического факультета, который благополучно окончил.

От карандашей к «цифре»

– Андрей, какие изобразительные техники и материалы вы использовали для создания своих первых рисунков и как работаете сейчас?

– Начинал рисовать простыми карандашами. Потом захотелось цвета, и я перешел на гуашь. Когда же начал работать иллюстратором книг, то взял в руки акварель. Акварельную технику пришлось осваивать на ходу, потому что она была заявлена в договоре как обязательное требование. В тот период, когда я окончательно вошел во вкус рисования акварелью, жена подарила мне на день рождения графический планшет для создания изображений на компьютере. С тех пор окончательно перешел в "цифру" и сейчас работаю исключительно в компьютерной графике, хотя изредка для удовольствия рисую акварелью. А еще я занимаюсь скульптурой, обычно в помощь моей основной иллюстративной работе. Для этого использую либо полимерную глину, либо компьютер.

– Насколько современные цифровые технологии помогают вам?

– Мне в работе очень помогает цифровая скульптура. Это удобная вещь. С ней можно значительно точнее реконструировать детали, вылепить в объеме, поместить, мышцы на череп и т. д. На основе такой фигуры проще сделать иллюстрацию, понимая, как объект выглядит в трехмерном пространстве, глядя на него с разных ракурсов. Особенно интенсивно я использую эту технологию в моей серии так называемых портретов динозавров. Еще мне очень помогает в работе фотограмметрия – технология получения 3D-моделей посредством фотографии. Она позволяет делать схемы костей и черепов без искажений, точно все измерять. Посредством фотограмметрии я восстановил взаиморасположение отдельных особей пситтакозавров из Шестаково (деревня Чебулинского района Кемеровской области – прим. ред.) и затем сделал схему. В дальнейшем хочу создать качественные реконструкции черепа, скелета пситтакозавра и полноразмерной скульптуры его детеныша на основе этих данных. Сделаю реконструкцию на основе скана черепа с учетом всех деформаций и распечатаю на 3D-принтере. Потом этот пластиковый череп можно использовать как основу в реальной скульптуре. Думаю, что подарю его Кемеровскому краеведческому музею, но пока совсем нет времени завершить работу.

По всему миру

– Какой проект принес вам успех как палеоиллюстратору?

– Это была работа над книгой Дугала Диксона (британский писатель, популяризатор науки, получивший известность благодаря созданию книг, посвященных исследованиям возможных путей эволюции животных и человека в будущем – прим. ред.) Мы делали иллюстрированную энциклопедию о динозаврах. Эта история кажется мне довольно забавной. Мое первое серьезное сотрудничество было с человеком, чьей книгой я зачитывался и которая немало дала мне для развития в палеоиллюстрировании. Это было 15 лет назад. На меня вышел редактор лондонского издательства и предложил присоединиться к проекту. Именно с этого момента палеоиллюстрирование перестало быть для меня просто хобби.

– Андрей, расскажите, пожалуйста, о других значимых для вас проектах, о тех, которыми гордитесь.

– Не считая сына? Шучу. Почти каждый проект для меня значим. Ничем особо не горжусь. Я достаточно самокритичен. Есть работы, которыми остался доволен, а есть те, которыми не доволен. Были проекты, от которых я получил массу удовольствия и был счастлив участвовать в них. Но была и адская работа, тяжелая и нервная. Если описывать все действительно значимое и заметно влияющее на мою жизнь, то это займет много времени. Попробую кратко рассказать о главном. Во-первых, это энциклопедия Дугала Диксона, о которой мы уже говорили. Далее я бы хотел сказать о первой российской книге, в создании которой я принимал участие и которая вышла в массовую продажу – "Древние чудовища России". Она имела большой успех. Следующий важный проект – многолетнее сотрудничество с денверским музеем природы и науки, которое идет в настоящее время и продолжится в будущем. Это работа с крутым коллективом палеонтологов в самых разных форматах: от раскопок до создания серии реконструкций динозавров и других животных в среде их обитания.

Кроме этого, в разное время мне было интересно выполнять некоторые отдельные иллюстрации для зарубежных палеонтологов. Многие из них были довольно значимы и влияли на мою судьбу. Ну и, наверное, самое значительное и интересное – проект, над которым я работаю уже больше двух лет: палеонтологическая экспозиция в одном крупном музее, где мне выпала честь сотрудничать с канадцами и американцами, среди которых есть как палеонтологи, так и известные палеоиллюстраторы – мои друзья и коллеги. Это огромное удовольствие. Но я пока связан договором о неразглашении. Поэтому вплоть до открытия не могу рассказать, где он находится и что это будет за экспозиция. Возможно, забыл о чем-то упомянуть, потому что не задавался вопросом о значимости моих проектов. Я просто работаю каждый день, делаю то, что мне интересно, и не задумываюсь особо о посторонних вещах. Мне некогда об этом думать.

«В России с наукой, кажется, решили завязать…»

– За последнее время были найдены новые виды динозавров?

– Конечно, их находят и описывают ежегодно. Каждый раз появляется что-то новое и интересное. Порой думаешь, что уже не может быть открытий более удивительных, чем сделали за последнее время. Но каждый следующий год удивляет все больше и больше.

– Охарактеризуйте, пожалуйста, научно-практические цели современной палеонтологии? Для чего сейчас изучать динозавров и воссоздавать их внешний вид и повадки?

– Конечно, создать новую кофеварку это вряд ли поможет. Сиюминутной бытовой пользы от палеонтологии вы не получите. А вообще, традиционно палеонтология помогает в поиске полезных ископаемых. Кроме этого, она дает знания об эволюции живых организмов и развитии экосистем, о вымирании и появлении новых видов. Наша с вами жизнь – это всего лишь тонкий срез времени. Понять, как развивается жизнь и что нас всех ждет дальше, невозможно без исследования прошлого. А изучение палеобиологии каждого животного – отдельный кирпичик в огромном здании эволюции. Без этих кирпичиков не будет видна полная картина. А уж все это потом помогает понять, как защищаться, например, от вирусов и решать другие аналогичные проблемы. Так работает наука.

– В Кузбассе, насколько мне известно, ведутся раскопки и есть места, где могут быть скелеты динозавров. Как вы думаете, почему же у нас нет ученых-палеонтологов? Почему этому уделяется так мало внимания? Ведь палеонтология – это реальная наука в отличие от карикатурного йети.

– В Кузбассе региональная палеонтология не развита. Традиционно все исследования были связаны в основном с центром, с Москвой. Сейчас центров палеонтологии немного больше. Есть и крупные, и поменьше: Палеонтологический институт имени А. А. Борисяка в Москве, Зоологический институт в Санкт-Петербурге, Томский и Саратовский государственные университеты, Палеонтологический музей Амурского научного центра. Не так много, как хотелось бы, но есть. Конечно, на этот вопрос лучше ответят профессионалы-палеонтологи. От себя могу лишь сказать, что не знаю насчет йети… Я вообще про него уже забыл. Такие вещи пиар особо не делают. Туристы же приезжают в регион не ради йети, а ради природных красот и горнолыжных трасс. Йети – это всего лишь изюминка, так сказать, то, что делает атмосферу. Динозавры Кузбасса привлекают ученых-палеонтологов. На местном материале написано довольно много научных работ и открыто новых видов динозавров. Томичи, москвичи, питерцы – все тут были, работали и работают. А у простого народа надо поддерживать интерес, но не "желтизной", а качественной научно-популярной информацией. Туристы только за динозаврами также не поедут. У нас в принципе страна не особо развита для туризма, да и для людей вообще. Динозавры хороши как интересная часть большого туристического комплекса, маршрута. Они могут помочь созданию необычной атмосферы и, конечно, популяризации науки.

– Каковы, по вашему мнению, перспективы палеонтологии в мире и России?

– Перспективы у палеонтологии стабильно хорошие. Появляются новые методики, технологии, открываются местонахождения динозавров. Работы хватает. И чем дальше, тем она становится интереснее. Возможностей за рубежом, конечно, намного больше, и финансирование в ряде стран приличное. Хотя его и урезают в последнее время. В России же с наукой, кажется, решили завязать совсем, что очень грустно.

Что касается лично меня, то я просто хочу продолжать работать. И, конечно, развиваться. Создавать все больше нового и хорошего, ездить в горы и поля на раскопки, участвовать в новых и интересных проектах, знакомиться с новыми людьми по всему миру.

Фото: предоставлены героем материала

Журналист: Анастасия Ландо

Соц.сети